12 февраля, Москва — Иван Тимонин принял участие в конференции «Нефтепереработка 2026», организатором выступила компания EnergyLeader. В своём выступлении на тему «Стратегии развития нефтепереработки 2026 г.: курс на нефтехимию?» он отметил, что отрасль работает в условиях повышенной неопределенности, а интеграция с нефтехимией для ряда компаний становится инструментом повышения устойчивости.
Анализируя глобальные риски, старший менеджер «Имплементы» отметил устойчивое доминирование трех факторов: экологии, развития технологий и геополитики. Для нефтегазовой отрасли это означает сохранение климатической повестки, ускорение технологической трансформации и высокую нестабильность.
«Отрасль более не существует в предсказуемой модели 2010-х годов. Инвестиционные решения принимаются в условиях волатильности, а бизнес-модель, основанная исключительно на топливном сегменте, становится уязвимой к внешним шокам», — подчеркнул эксперт.
Прогнозы мирового спроса на нефть, по его словам, расходятся в оценках, но едины в главном: структура потребления изменится. Спрос на моторные топлива находится под долгосрочным давлением из-за электрификации, гибридизации, повышения топливной эффективности и развития общественного транспорта. В нефтехимии, напротив, наблюдается устойчивый рост. Спрос на пластики продолжит расти около 2–3 процентов в год до 2050 года.
Мировая практика подтверждает этот тренд. Среди 52 новых нефтеперерабатывающих заводов, введенных или планируемых к вводу в 2021–2026 годах, 22 крупнейших актива интегрированы с нефтехимией. На их долю приходится более трех четвертей суммарной мощности.
«Нефтеперерабатывающий завод перестает быть исключительно производителем топлива. Он становится платформой для производства химического сырья», — констатировал Иван Тимонин.
В российском контексте эксперт указал на особую актуальность разворота в сторону химии: государство фактически формирует запрос на развитие глубокой переработки. Реализуемый Национальный проект «Новые материалы и химия» включает 23 производственные цепочки, из которых 17 напрямую связаны с нефтехимией.
Старший менеджер представил возможные направления интеграции: ароматическая цепочка, пропиленовая цепочка, синтез-газ. Однако ключевой вопрос — глубина передела.
«Анализ показывает, что на уровне базовых нефтехимических продуктов рынок сбалансирован, но уже на третьем переделе формируется дефицит, зачастую «скрытый». Продукция импортируется в составе более глубоких переделов, что создает зависимость от внешних поставок», — сообщил Иван Тимонин.
Отдельное внимание он уделил специфике рынков специальной химии. В отличие от глобального рынка нефти, спецхимия — это узкие ниши, небольшие объемы и высокая зависимость от конкретных потребителей. Проекты в этой сфере требуют не столько технологий, сколько тщательного обоснования рыночной ниши.
В заключение выступления эксперт указал, что развитие нефтехимии — это не только вопрос технологий. Технологические решения во многих случаях существуют и доступны. Ключевой вызов — в различии бизнес-моделей нефтепереработки и нефтехимии, а главный барьер — управленческий и инвестиционный.
«Нефтепереработка — это крупнотоннажный, во многом коммодитизированный рынок с глобальной торговлей и масштабами в миллионы тонн. Нефтехимия, особенно на глубоких переделах, — это десятки и сотни тысяч тонн, узкие ниши, зависимость от конкретных потребителей и более сложная рыночная архитектура. Поэтому для развития нефтехимии в периметре нефтегазовой компании требуется не просто инвестиционное решение, а изменение подхода к оценке проектов, управлению рисками и работе с рынком», — заключил старший менеджер консалтинговой компании «Имплемента».
Анализируя глобальные риски, старший менеджер «Имплементы» отметил устойчивое доминирование трех факторов: экологии, развития технологий и геополитики. Для нефтегазовой отрасли это означает сохранение климатической повестки, ускорение технологической трансформации и высокую нестабильность.
«Отрасль более не существует в предсказуемой модели 2010-х годов. Инвестиционные решения принимаются в условиях волатильности, а бизнес-модель, основанная исключительно на топливном сегменте, становится уязвимой к внешним шокам», — подчеркнул эксперт.
Прогнозы мирового спроса на нефть, по его словам, расходятся в оценках, но едины в главном: структура потребления изменится. Спрос на моторные топлива находится под долгосрочным давлением из-за электрификации, гибридизации, повышения топливной эффективности и развития общественного транспорта. В нефтехимии, напротив, наблюдается устойчивый рост. Спрос на пластики продолжит расти около 2–3 процентов в год до 2050 года.
Мировая практика подтверждает этот тренд. Среди 52 новых нефтеперерабатывающих заводов, введенных или планируемых к вводу в 2021–2026 годах, 22 крупнейших актива интегрированы с нефтехимией. На их долю приходится более трех четвертей суммарной мощности.
«Нефтеперерабатывающий завод перестает быть исключительно производителем топлива. Он становится платформой для производства химического сырья», — констатировал Иван Тимонин.
В российском контексте эксперт указал на особую актуальность разворота в сторону химии: государство фактически формирует запрос на развитие глубокой переработки. Реализуемый Национальный проект «Новые материалы и химия» включает 23 производственные цепочки, из которых 17 напрямую связаны с нефтехимией.
Старший менеджер представил возможные направления интеграции: ароматическая цепочка, пропиленовая цепочка, синтез-газ. Однако ключевой вопрос — глубина передела.
«Анализ показывает, что на уровне базовых нефтехимических продуктов рынок сбалансирован, но уже на третьем переделе формируется дефицит, зачастую «скрытый». Продукция импортируется в составе более глубоких переделов, что создает зависимость от внешних поставок», — сообщил Иван Тимонин.
Отдельное внимание он уделил специфике рынков специальной химии. В отличие от глобального рынка нефти, спецхимия — это узкие ниши, небольшие объемы и высокая зависимость от конкретных потребителей. Проекты в этой сфере требуют не столько технологий, сколько тщательного обоснования рыночной ниши.
В заключение выступления эксперт указал, что развитие нефтехимии — это не только вопрос технологий. Технологические решения во многих случаях существуют и доступны. Ключевой вызов — в различии бизнес-моделей нефтепереработки и нефтехимии, а главный барьер — управленческий и инвестиционный.
«Нефтепереработка — это крупнотоннажный, во многом коммодитизированный рынок с глобальной торговлей и масштабами в миллионы тонн. Нефтехимия, особенно на глубоких переделах, — это десятки и сотни тысяч тонн, узкие ниши, зависимость от конкретных потребителей и более сложная рыночная архитектура. Поэтому для развития нефтехимии в периметре нефтегазовой компании требуется не просто инвестиционное решение, а изменение подхода к оценке проектов, управлению рисками и работе с рынком», — заключил старший менеджер консалтинговой компании «Имплемента».